Смоленщина. XIX век

Мужская классическая гимназия

Период с 1804 по 1833 год

Первый директор гимназии
Л.Ф. Людоговский

Отечественная война. Прекращение занятий в гимназии. Взятие Смоленска

Учебная часть. Проект упрощения программ

Учителя, материальное положение, особые требования

Архив экспонатов музея истории гимназии им. Н.М. Пржевальского

Смоленская Мариинская женская гимназия

Смоленское реальное училище

Смоленское женское епархиальное училище

Духовная семинария

Источники

Главная

Отечественная война. Прекращение занятий в гимназии. Взятие Смоленска, Его состояние после нашествия французов. Возобновление занятий в гимназии. Акт по случаю взятия Парижа. Отношения Смоленского населения к просвещению. Ремонт гимназического здания и восстановление научных кабинетов и библиотек

   Открылась великая отечественная война. 600 тысячная армия Наполеона вступила в пределы России и, почти не встречая сопротивления, быстро пошла на Москву. Смоленская губерния, где предполагалось соединение обеих наших армий, неизбежно должна была стать вскоре театром войны, а Смоленску, древней крепости, предстояло выдержать первый натиск вражеских сил и пасть жертвой за спасение отечества.
    Слухи о вторжении неприятеля и приближении его к Смоленску росли с каждым днем и волновали горожан. 28 июня в гимназии прекращены были учебные занятия после публичных испытаний учеников, из которых лучшие зачислились в разные полки офицерами, а другие и малолетние вместе с родителями спешили оставить город. 5 июля директор получил от Училищного Комитета отпуск на все вакационное время для поправления своего здоровья в деревне. В тот же день он сдал свою должность и все находившееся в гимназическом доме училищное имущество (т. е. фундаментальную библиотеку, физический и натуральный кабинеты, запасное книгохранилище или продажную библиотеку и пр.) старшему по себе учителю Н. Г. Ефремову. «по описи и с предписанием, чтобы он прилагал всевозможное попечение о сбережении того имущества». Билеты же сохранной казны Московского Опекунского Совета, расписки в полученном некоторыми учителями жалованья, а также и наличные деньги, запечатав в присутствии старших учителей в особый деревянный ящик и положив его в большой железный сундук вместе с училищным архивом, Людогвский отправил все это 5-ого же июля для хранения в местное уездное казначейство. В начале августа, когда французские войска были уже вблизи Смоленска, учителя гимназии «принуждены были удалиться из сего несчастного города, который и достался в руки неприятеля 6-ого числа. И с этого времени училища в Смоленской губернии не имели уже никакого действия.
    Заняв Смоленск, Наполеон, для управления им и губерний, учредил верховную комиссию по гражданской части, под представительством генерал-интенданта де-Виллебана. Военными губернаторами были: сперва Коленкур, потом Шарпантье и Жомини. Кроме того, для заведывания городскими делами организовано было временное общественное управление из 10-ти членов и 30-ти чиновников, исправляющих должности переводчиков, писцов, казначеев и комиссаров, употребляемых для разъездов. Волею или неволею оставшиеся по нужде Смоленские граждане привлечены были к служению, и в числе их и исправлявший должность директора училищ Ефремов был назначен генеральным секретарем учрежденного французами муниципалитета. Уцелевшее от ядер и пожара здание гимназии употреблено было под лазарет.
    29-го октября Наполеон с жалкими остатками своей, прежде грозной, армии возвратился из Москвы в Смоленск, но, преследуемый русскими войсками, 5-го ноября поспешил оставить город. При этом он постарался выместить свою последнюю злобу за все неудачи войны на Смоленске, и без этого разгромленном, распорядившись произвести целый ряд пожаров и взорвать несколько башен крепостной стены. Ужасающую картину представлял город по уходе неприятеля: улицы были усеяны окоченевшими от мороза трупами людей и животных; лучшие каменные дома разрушены, а большинство деревянных сожжено и обращено в развалины, в уголь и пепел; сады обгорели и засохли; всюду ужас, пустота, уныние….. Словом, говорит современник, видевший Смоленск вскоре после сожжения, «его нельзя бы было назвать городом, ежели бы не имел окружающей его огромной стены и оставшихся каменных церквей.
    Больные и раненые французы, оставленные Наполеоном в лазарете гимназического дома и в других местах на произвол судьбы, лишившись не только медицинской помощи, но и никакого бы то ни было присмотра  умирали сотнями. Поэтому первою заботою вступивших, по уходе врага, русских войск было очистить город от мертвых тел и тем предотвратить  могущую распространиться заразу. Вслед затем стали возвращаться обыватели и представители власти и в город понемногу водворялся порядок. 19-го ноября приехал в Смоленск директор Людоговский, чтобы узнать о состоянии здания гимназии и принадлежавшего ей имущества, но к осмотру приступить не мог, ибо там еще оставалось множество неубранных трупов, а случившаяся на ту пору оттепель – сказано в «Исторической записке» - произвели в город воздух, весьма сомнительный для здоровья. По прибытии в Смоленск гражданской полиции, 13-го декабря, при осмотре ими гимназического дома оказалось, что хотя оный и уцелел от огня, коим неприятель, оставляя город, старался все лучшее в нем истребить и истребил, однако в сем доме ничего, кроме стен, в целости не осталось – даже большая часть окошек перебита, многие двери выломаны, некоторые печи попорчены, а комнаты все во внутренности наполнены соломою, смешанную со всякою нечистотою, испускающую отвратительный смрад.
    Среди этого разгрома гимназического дома каким то чудом уцелела только икона Благовещения Пресв. Богородицы, написанная на холсте и пожертвованная в день открытия гимназии учителем рисования Уткиным. В настоящее время эта священная реликвия, в богатой киоте, украшает гимназич. Домовую церковь, во имя св. Александра Невского.
   Тогда же директор узнал, что правивший его должность старший учитель Ефремов, соблазненный лестными обещаниями французов, был у них на службе в качестве генерал – секретаря, а по возвращении в город русских властей, наравне с другими смолянами, служившими неприятелю, привлечен к ответственности за нарушение гражданского долга и находился под стражей. «По сим обстоятельствам – писал Людоговкий в училищный пои Московском университете Комитет в особом рапорте, от 28-го декабря 1812 г. – не оставил я отнестися к г. Смоленскому гражданскому губернатору, дабы благоволил он, чрез кого следует, приказать отобрать объяснения  от Ефремова, предприняты ли им были какие либо меры к сбережению училищного имущества, находившегося в гимназическом доме, и было ли что нибудь из того имущества им спасаемого или все оставлено в жертву неприятелю, а от Смоленского уездного казначея, вывезен ли обще  с уездным казначейством препровожденный от меня 5-го июля сего года железный сундук, и где оный находится. Из личных объяснений с казначеем директор узнал, что Ефремов, по отъезде своего начальника в отпуск, вытребовал из казначейства сундук и, вынув из него ящик с деньгами, взял оттуда 125 руб., ящик возвратил назад, а сундук с архивом оставил в пренебрежении. Беспокоясь поэтому о целости училищных сумм, Людоговский 25-го января, по прибытии в город Казенной Палаты, просил последнюю вскрыть, в полном присутствии ее чиновников, ящик и о том, что в нем окажется, составить протокол. При вскрытии ящика, все хранившиеся в нем суммы оказались в целости, за исключением денег, взятых Ефремовым в счет жалованья, причем там же нашлась и записка его от 17-го июля.
   О дальнейшей судьбе Ефремова известно, что он отослан был вместе с другими подсудимыми в Москву для допроса в особо учрежденный там, по Высочайшему повелению, комиссии, но на возвратном пути умерю не дождавшись окончательного разбирательства своего дела в Смоленской уголовной палате и Высочайщего манифеста от 30-го августа 1814., которым были прошены все «подпавшие во время нашествия неприятелей преступлениям». После него осталось только следуюущее показание, данное на допросе 30-го января1813 г.: «На запрос, последовавший ко мне от командира внутренней стражи Смоленского гарнизонного батальона, подполковника и кавалера Устьянова, сам объясняюсь, что преданному мне директором Людогвоским гимназическому имущество к сбережению его по невозможности, не мог я предпринять никаких мер, потому что он, г. директор, обещал прибыть в Смоленск после передачи мне того имущества через три дня, и кому оное досталося в добычу, о том я неизвестен».
    В феврале 1813 г. Смоленские школы обозревал доктор философии и словенских наук Н. А. Бекетов, посланный от Советов Московского университета в качестве визитатора «для приведения в лучшую ясность состояния училищ Смоленской губернии, о которых со времени нашествия неприятеля» университет никаких известий не имеет. В обширном донесении Бекетова о результатах этой визитации, полном интересных сообщений, о личности Ефремова, со слов директора Людоговского, сказано: «Никак не можно было подозревать Ефремова в сей измене. Он усердно отправлял свою должность и вел себя довольно хорошо. К несчастию своему, под конец был подвержен периодически пьянству, которое вместе с его беспокойным характером делало его совершенно нетерпивым в обществах. Г. Директор узнал о сем после и полагает, что сей порок и был причиню его измены и смерти.
   Возобновить ученье в разоренном здании гимназии в 1813 году не представлялось, конечно, никакой возможности, тем более, что из прежних гимназистов директор нашел в городе только шесть мальчиков, бывшие же до того в гимназии ученики взрослые, при первых слухах о нашествии неприятеля, движимые общим чувством верности к Престолу и Отечеству, вступили ряды ополчения, а другие, не могшие по летам взять оружия, расселялись со своими родителями по тем местам, где жизнь была безопаснее и содержать себя сходнее. Не было и учителей, которые все «для спасения себя» разъехались отчасти по уездам Смоленской и Калужской губерний, не тронутым нашествием врага, отчасти в Осташков, Кострому и Петербург. «Короче – доносил Людоговский тогдашнему попечителю Московского университета и его округа П. И. Голенищеву – Кутузову – настоящих жителей в Смоленске чрезмерно мало, и кажется, что многие из них вовсе хотят оставить сей несчастный, город. При сем случае не могу не донести Вашему Превосходительству, что тяжелый лазаретный запах в некоторых комнатах до сих пор не выходит и многим выводит сомнение отдавать детей своих в училище. «На это донесение директора гимназии попечитель тотчас же прислал ему официальное письмо, в котором, между прочим, писал: «Что же касается до бедствий, злым врагом по поручению Божию, на все возлюбленное Отечество наше нанесенных, то оных по непостижимой экономии Всевышнего каждый  подведен под ношение креста, в очищение беззаконий наших, и один более, а другой менее и терпел; надлежит благоговеть и смиряться под крепкою десницею наказующаго и милующаго нас Господа, и каждому пребыть верно в звании и службе , к каковым  кто признан, яко к делу Божию, т.е. служению Государю и Отечеству. По собрании всех сведений о положении вашей дирекции, я как об оном, так и о вас самих представлю Г. Министру с испрашиванием от него предписания всех распоряжениях, каковые об училищах Смоленской губернии сделать будет нужно, и верьте мне, что все усилия употреблю, дабы вам жребий облегчить, горести ваши усладить и, по всей возможности, вас обеспечить, что для меня самого будет величайшим удовольствием».

© Гимназия им. Н. М. Пржевальского 2012 г.